6 ноября 1943 г. большевики, повторно оккупируя Киев - столицу УНР
6 ноября 1943 г. большевики, повторно оккупируя Киев - столицу УНР завалили немцев кровью и трупами сотен тысяч свежемобилизованных украинцев.Итак господа, завтра 6 ноября почитатели советских коллаборационистов будут торжественно праздновать очередную годовщину повторной советской оккупации Киева 1943 года.
Украинцы - пушечное мясо, расходный человеческий материал московского большевизма. Как это было:
Для захвата Букринского плацдарма большевиками был применен массированный авиадесант, который практически весь был выбит немцами ещё в небе и добит на земле, часть десантников тупо потонули в водах Днепра, запутавшись в стропах. Официально признанные потери — 3500 погибших и пропавших без вести десантников.
Известный советский кинорежиссер Григорий Чухрай был одним из участников того десанта, командиром взвода. Позже он вспоминал: «Выпрыгивали из самолета в секторе зенитного огня. До этого мне пришлось хлебнуть немало военного лиха: был дважды ранен, воевал в Сталинграде, но такого — падать навстречу сияющим трассам пуль, сквозь пламя пылающих в небе парашютов товарищей — такого еще не пробовал...»
Затем на плацдарм 6 на 11 километров бросались свежие подкрепления, которые немцы методично выкашивали артогнем, бомбежкой и пулеметами «под ноль», но ночью прибывало пополнение, которое так же «таяло» к темноте.
Одновременно российский историк В. Король указал на почти полное отсутствие средств переправы: по состоянию на 22 сентября 1943 года в разгар переправы на Букринском плацдарме находилось всего 16 понтонов.
«Первыми через Днепр под страшным огнем переправляли бойцов штрафных батальонов. Солдаты плыли держась за деревья, бревна, доски, и тонули тысячами», — написал известный российский историк, доктор исторических наук Виктор Король в своей работе «Битва за Днепр: героизм и трагедия».
По воспоминаниям ряда очевидцев тех страшных дней, часто солдаты-новобранцы шли в бой «в гражданке», в которой только что были мобилизованы, и даже без какого-либо оружия. Писатель, очевидец тех событий Анатолий Димаров вспоминает, что солдатам в руки выдавали по полкирпича и посылали в атаку.
Другой очевидец боев за Днепр, известный писатель Виктор Астафьев позже писал: «Когда с одной стороны в Днепр входили 25 тысяч воинов, то на противоположном выходили — не более 5-6 тысяч».
Картина апокалипсиса на Днепре в воспоминаниях того же писателя-фронтовика Астафьева: «Густо плавали в воде трупы с выклеванными глазами, начавшие раскисать, с лицами, которые пенились, будто намыленные, были разбиты снарядами, минами, изрешечены пулями».
Очевидцы тех боев вспоминают жуткие детали: вода в Днепре в те дни была буро-красной от человеческой крови и соленой на вкус. «Мы просто не умели воевать. Мы залили своей кровью, завалили врагов своими трупами» — это тоже Виктор Астафьев.
По неофициальным подсчетам, на Букринском плацдарме большевики погубили около 250 тысяч солдат. Некоторые историки цифру потерь советской армии в районе Букрина определяют в пол-миллиона.
на Букринский плацдарм бросали тысячи наспех отмобилизованных украинских «чёрнопиджачников» — гражданских с повторно занятых большевиками украинских территорий после отступления немцев.
Это были те самые — большей частью необученные военному делу, бесправные «пораженцы» и «окруженцы», в силу разных обстоятельств попавшие под немецкую оккупацию, и потому с официальной позиции советских карательных органов — граждане «второго сорта» в Украине. Вот этим как раз — одну винтовку на троих, пол-кирпича в руки и как напутствие: «Оружие добудете в бою!». А сзади — заградотряды НКВД. Сколько «чернопиджачников» загнали в ледяные воды Днепра, сколько их кануло в Вечность — уже не сосчитает никто...
А немецкие потери на Букрине общеизвестны: 55 тысяч солдат и офицеров против советских потерь в 250 - 500 тысяч солдат.
Красный и соленый от крови Днепр мало похож на «праздник», но разве это волнует наследников советских людоедов? - ведь \"диды же Ваевале Асвабаждале\"...
Подробнее: http://argumentua.com/
- Перегляди
- 7494
- Подобається
- 5
- Не подобається
- 4
Розмова громади
КОМЕНТАРІ 56
Історичні коментарі доступні лише для читання.
Увійдіть або зареєструйтеся, щоб залишити коментар.
Они оба НИКРОФИЛЫ ....
бріхня
Ромвель не володів староболгарською....
українською...
Гаспидьське отродьє, кацапський виродок!
Три часа спустя по моему сигналу началась 40-минутная артиллерийская и авиационная подготовка. Для того, чтобы противник не уловил момента ее окончания и начала поддержки атаки пехоты и танков, нами был разработан специальный график артиллерийского наступления, имевший одну особенность. Она состояла в том, что огневой налет по переднему краю и ближайшей глубине обороны противника был коротким, всего лишь трехминутным. Вместо же заключительного огневого налета в последние пять минут артиллерийской подготовки по тем же целям был произведен залп всех частей полевой и реактивной артиллерии и орудий, стрелявших прямой наводкой.
Тут-то и дала себя знать созданная нами высокая плотность артиллерии. Оборона противника была буквально сметена. Как мы потом увидели, все траншеи, ходы сообщений, огневые позиции и дзоты были разрушены. В результате вскоре же после начала атаки стали поступать донесения о том, что наши войска беспрепятственно продвинулись до 2 км в глубину вражеской обороны. Немногие уцелевшие там солдаты и офицеры противника разбежались. На огневых позициях и в траншеях было обнаружено много убитых гитлеровцев, большое количество брошенных орудий и боеприпасов.
Вот как проходила атака в 167-й стрелковой дивизии генерала И. И. Мельникова.
Такая же картина ждала наших воинов и дальше.
Лишь продвинувшись на два километра, бойцы батальона старшего лейтенанта А. И. Рожкова по вспышкам стрелкового оружия определили, что впереди — уцелевшие гитлеровцы. Но звуков их стрельбы не было слышно. Ее заглушал мощный грохот артиллерийского сопровождения атаки. Двигаясь на острие клина своей дивизии, батальон решительно углублялся в оборону врага, уничтожая отступавшие остатки подразделений противника.
Но так было до подхода к району Дачи Пуща-Водица. Здесь батальон был контратакован силами более пехотного полка и, вынужденный остановиться, занял круговую оборону. Одна за другой были отражены четыре контратаки пехоты с танками. Сильную поддержку батальону продолжала оказывать артиллерия. С ее помощью враг был рассеян, и батальон старшего лейтенанта Рожкова вновь стремительно двинулся вперед.
Везде, где враг оказывал сопротивление, его уничтожали. Где не могла действовать артиллерия, вступали в бой истребители танков. Так было в полосе 240-й стрелковой дивизии полковника Т. Ф. Уманского. Продвигаясь вдоль дороги на Киев, ее части были контратакованы пехотой с 70 танками. Поскольку лесистая местность затрудняла действия артиллерии, с врагом схватились истребители танков. Правда, это несколько затянуло дело, однако к наступлению темноты противник был большей частью уничтожен, а его остатки поспешно отступили.
Противник спешно подтягивал свои резервы к району прорыва. 51-й стрелковый корпус, например, во второй половине дня отражал контратаки, в которых участвовала и 20-я механизированная дивизия, действовавшая до 1 ноября в полосе 27-й армии на букринском плацдарме. Одновременно авиационной разведкой было установлено выдвижение больших колонн танков и автомашин из районов Белой Церкви и Корсунь-Шевченковского. Всего, как было отмечено, на Киев с юга двигалось до 125 танков и самоходных орудий.
Все это также подтверждало, что удар с лютежского плацдарма был неожиданным для противника и что лишь теперь он начал перебрасывать сюда резервы с букринского плацдарма, которые так и не успели принять участия в борьбе за Киев.
Это подтвердил впоследствии и командующий группой армий «Юг» Манштейн. Ни он сам, ни его штаб не знали о перегруппировке советских войск на лютежский плацдарм. Вот что он писал о нашем ударе с этого плацдарма: «Было неясно, имеет ли это наступление далеко идущие цели или противник пока пытается занять западнее Днепра необходимый ему плацдарм. Вскоре оказалось, что 4 танковая армия не сможет удержать своей полосы на Днепре...»{96}
Неоценимую помощь наземным войскам оказала 2-я воздушная армия генерал-лейтенанта авиации С. А. Красовского. Перед наступлением в ночь на 3 ноября легкие ночные бомбардировщики совершили 207 самолето-вылетов с целью уничтожения живой силы и техники противника в районах Горянки и Дачи Пуща-Водица. А днем начиная с 10 часов 20 минут наша авиация действовала непрерывно. Удары наносились по пехоте противника как в боевых порядках, так и на подходе, по артиллерии на огневых позициях и по танкам. Всего за день боя было произведено до 1150 самолето-вылетов{97}.
На одном из самолетов «Ил-2» в составе 5-го штурмового авиационного корпуса прочищал путь наземным войскам и старший лейтенант Георгий Тимофеевич Береговой, ныне летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза. Небо над полем боя надежно было прикрыто истребителями от вторжения авиации противника. 31 самолет противника из числа тех, что пытались прорваться в воздушное пространство над нашими войсками, был сбит истребителями и зенитным огнем. Уже ночью, на командном пункте армии, мне рассказывали, что пленный летчик одного из сбитых самолетов горько сетовал на утрату былого господства фашистской авиации в воздухе
Наиболее упорное сопротивление гитлеровцы оказали в центре и на левом фланге 5-го стрелкового корпуса, особенно в районе Вышгорода, где они изо всех сил стремились сдержать наше наступление. Во второй половине дня противник начал контратаковать при поддержке огня артиллерии и минометов, расположенных на лесных полянах. То обстоятельство, что они не были обнаружены ранее нашей разведкой и, следовательно, не подавлены, помешало прорыву вражеской обороны на флангах армии на всю тактическую глубину. Осложнил наступление частей 50-го и 51-го стрелковых корпусов также лесистый характер местности.
Мужественно, отважно действовали в тот день войска 38-й армии. Особенно отличились части и подразделения 240-й стрелковой дивизии Героя Советского Союза Т. Ф. Уманского, 167-й стрелковой дивизии генерал-майора И. И. Мельникова, а также танкисты 5-го гвардейского танкового корпуса.
Сосед справа — 60-я армия под командованием генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского прорвала оборону противника в своей полосе, к исходу дня овладела рядом населенных пунктов и завязала бои за Дымер.
Благодаря этому теперь можно было не опасаться удара вражеских войск во фланг и тыл 38-й армии. Но в то же время, учитывая наличие у противника в ближайшем резерве двух танковых и одной моторизованной дивизий, необходимо было для развития операции непрерывно наращивать усилия ударной группировки.
Ставка потребовала не затягивать Киевскую операцию, так как каждый лишний день давал противнику возможность сосредоточивать силы.
В связи с этим командующий фронтом приказал в ночь на 4 ноября ввести в бой 23-й стрелковый корпус, усилив его 39-м танковым полком, и в течение двух дней очистить от противника восточный берег р. Ирпень. Для усиления темпов наступления 38-й армии придавался в оперативное подчинение 6-й гвардейский танковый корпус 3-й гвардейской танковой армии. Его бригады действовали как танки непосредственной поддержки пехоты на главном направлении и должны были вместе со стрелковыми дивизиями обойти Киев с запада и юго-запада, перерезав пути отхода противника. 51-й стрелковый корпус должен был освободить Киев.
Для развития успеха войск 38-й армии командующий фронтом приказал с утра 4 ноября ввести в сражение 3-ю гвардейскую [170] танковую армию с задачей к исходу следующего дня выйти в район Плесецкое, Васильков, Гневаха. Действия обеих наших армий должна была всеми силами поддерживать 2-я воздушная армия.
Поскольку теперь особенно важное значение приобретали действия танковых корпусов, генерал армии Н. Ф. Ватутин дал их командирам следующие указания: «Успешное выполнение задач зависит в первую очередь от стремительности, смелости и решительности ваших действий. Ваша цель — в самый кратчайший срок выполнить поставленные вам задачи, для чего, не боясь оторваться от пехоты, стремительно двигаться вперед, смело уничтожать отдельные очаги противника, навести панику среди его войск. Стремительно преследовать их, с тем чтобы к утру 5. ноября нам занять Киев. Командирам всех степеней быть со своими частями и лично вести их для выполнения задачи»{98}.
В соответствии с полученной задачей я уточнил задачи корпусам, приданным и поддерживающим частям на следующий день. Тогда же ночью развернулась подготовка к продолжению наступления. Производилась частичная перегруппировка войск, пополнялись боеприпасы. К утру был заново спланирован огонь армейской артиллерийской группы для обеспечения атаки 50-го, 51-го стрелковых корпусов и танковых частей.
Здесь я должен указать на одно обстоятельство, воспрепятствовавшее врагу в полной мере использовать резервы для противодействия нашему наступлению севернее Киева. Дело в том, что эта существенная деталь не фигурирует ни в одной из многочисленных книг и статей, написанных за десятилетия об освобождении Киева.
Речь идет о действиях части сил 38-й армии, форсировавшей Днепр южнее Киева, в районе острова Казачий, и овладении ею плацдармом у населенного пункта Вита Литовская. Мне напомнил о них в письме из Харькова бывший командир одной из рот 838-го стрелкового полка 237-й стрелковой дивизии Н. А. Евдабник, и весь этот эпизод как бы ожил в памяти.
Я уже отмечал, что 38-я армия, сосредоточенная на лютежском плацдарме, в то же время имела на левом берегу Днепра сводный отряд. Он оборонял рубеж от устья Десны до стыка с 40-й армией в районе населенного пункта Кайлов. Сводный отряд в составе 126-го и 367-го стрелковых полков 71-й стрелковой дивизии, 127-го и 128-го армейских заградительных отрядов и учебного батальона возглавлял заместитель командира названной дивизии полковник С. И. Сливин. Ему я поставил 2 ноября такую задачу
Получив затем задачу развивать быстрыми темпами наступление и к концу дня овладеть населенными пунктами Вита Литовская и Пирогово, он и ее выполнил с честью. Несмотря на то что отряд был изолирован от армии и не имел поддержки артиллерии, он действовал стремительно. Перерезав дорогу, идущую на Киев вдоль Днепра, и овладев населенным пунктом Вита Литовская, сводный отряд облегчил действия ударной группировки 38-й армии по освобождению Киева. Ибо противник не смог воспользоваться ближайшей дорогой для переброски войск в город со стороны букринского плацдарма. В дальнейшем сводный отряд воспрепятствовал отходу вражеской группировки из Киева на юг по этой дороге.
Успешные действия сводного отряда не ускользнули и от внимания маршала Г. К. Жукова, который счел необходимым развить их с помощью дополнительных сил. Так, в час ночи 5 ноября он писал командующему фронтом генералу Ватутину: «В связи с неудачей 40 А и 27 А и успехом 38 А рекомендую взять (целесообразно у Жмаченко и Трофименко) две дивизии и переправить на правый берег Днепра южнее Киева не одну, а три дивизии и оказать помощь северной группе в быстрейшем овладении Киевом»{100}. [172]
Дивизии были выделены, но не успели принять участия в освобождении Киева. Что же касается задачи противодействия переброске вражеских резервов, то ее успешно выполнил наш сводный отряд.
4 ноября в 10 часов войска 38-й армии возобновили наступление. В это же время также перешла в наступление левофланговыми соединениями 60-я армия.
Противник, введя в бой части 7-й танковой и 20-й моторизованной дивизий, предпринял ряд сильных контратак. Особенно яростными были они в районе Дачи Пуща-Водица, в полосе наступавших частей 50-го стрелкового корпуса. Здесь гитлеровцам даже удалось потеснить наши части и овладеть районом Детский санаторий.
В связи с этим я вынужден был ввести в бой на данном направлении весь состав 5-го гвардейского танкового корпуса. В район Дачи Пуща-Водица была направлена также 340-я стрелковая дивизия, до того действовавшая на правом фланге.
Что касается 51-го стрелкового корпуса, то к исходу дня он с боями продвинулся на 5—6 км и вышел к окраинам Приорки и к пригороду Киева. Для увеличения темпа наступления в соответствии с приказом командующего фронтом в сражение введена была 3-я гвардейская танковая армия, командующий которой генерал П. С. Рыбалко по-прежнему находился на моем НП. В 10 часов 30 минут его танки начали выдвигаться в исходное положение.
Развернулись ожесточенные бои. Несмотря на ввод в сражение танковых корпусов, дивизий 23-го стрелкового корпуса и привлечение большого количества артиллерии для обеспечения их действий на этом направлении, войска 38-й и 3-й гвардейской танковой армий за день продвинулись на незначительное расстояние — только на 2—3 км.
Учитывая сложившуюся обстановку, мы с генералом Рыбалко решили продолжать наступление и позже. Оно было возобновлено в 20 часов.
Чтобы ошеломить врага, танки зажгли фары, включили сирены и вместе с пехотой после огневого налета пошли в ночную атаку. Сломив сопротивление растерявшегося противника, они вынудили его к поспешному отходу. Преследуя бегущих гитлеровцев, части 7-го гвардейского танкового корпуса генерала К. Ф. Сулейкова вышли к северной окраине Святошино и перерезали шоссе Киев—Житомир. [173]
Здесь они вновь встретили организованное сопротивление и всю ночь совместно с подоспевшей нашей пехотой вели бой. Но и на этот раз надежды противника отразить наступление не оправдались. Он был разгромлен в ночном бою. Как и повсюду, наши воины действовали в районе Святошино смело и решительно. Вот один из многих примеров.
Расчет орудия старшего сержанта Е. И. Дубинина из 1666-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, сопровождавшего 3-ю гвардейскую танковую армию после ввода в прорыв, вместе с танками ворвался в Святошино. Увидев, что на одном из перекрестков им пытаются преградить путь вражеские танки, он выкатил свое орудие на открытую площадку и открыл огонь по противнику. В результате три фашистских танка и самоходное орудие «фердинанд» были подбиты.
Доблесть и мастерство Е. И. Дубинина были широко известны на всем фронте. Еще в боях под Белгородом, умело отражая ожесточенные атаки противника, он уничтожил два тяжелых танка и до 30 гитлеровцев. После этого, уже в августе, в ходе нашего наступления, во время одной из танковых контратак гитлеровцев он также выкатил свое орудие на открытую позицию, подбил два танка и уничтожил десятки фашистов. А на букринском плацдарме его орудие участвовало в отражении трех танковых атак противника.
Вершиной подвигов Е. И. Дубинина был бой в Святошино, за который ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
В 9 часов 20 минут войска 38-й армии после артиллерийской подготовки возобновили наступление. Противник, еще не оправившийся от нашей ночной атаки, не выдержал нового удара и начал отходить. Только на северной окраине Приорки он продолжал оказывать довольно упорное сопротивление. Но недолго.
К исходу дня соединения армии вновь продвинулись вперед по всему фронту. 23-й стрелковый корпус достиг рубежа северная окраина Дачи Буча, Корытище, Петропавловская Борщаговка. 50-й стрелковый корпус вышел на линию Жуляны, Софиевская Борщаговка, Никольская Борщаговка, западная окраина Киева. А 167-я стрелковая дивизия этого корпуса совместно с 51-м стрелковым корпусом в это время уже вела бои в Киеве.
Плечом к плечу с советскими воинами здесь геройски сражались солдаты и офицеры 1-й чехословацкой отдельной бригады под командованием полковника Л. Свободы.
Немногим более полугода прошло с тех пор, когда возглавляемый им батальон геройски участвовал и боях под [174] Харьковом. После этого он был доукомплектован и переформирован в бригаду, которая в период подготовки к боям под Киевом была включена в состав 38-й армии. И вот теперь по настоятельной просьбе ее командования и личного состава я с разрешения Военного совета фронта ввел ее в бой в полосе наступления 51-го стрелкового корпуса. И бригада генерала Л. Свободы вновь проявила высокую воинскую доблесть, самоотверженно сражаясь за освобождение столицы Украины.
Тогда же на правом фланге главной группировки нашей армии заместителем командующего фронтом генерал-полковником А. А. Гречко был введен в бой 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта В. К. Баранова. Уже к исходу дня его 1-я и 7-я гвардейские кавдивизии, используя успех соседней 60-й армии, завязали бои в районе Раковки и южнее.
О достигнутых к тому времени результатах операции можно судить по содержанию следующего документа:
«Москва, тов. Сталину.
Для непосредственной обороны Киева противник сосредоточил шесть пехотных дивизий (68, 75, 82, 88, 223 и 323 пд) с частями усиления — 385 учебный батальон, 101 и 109 артполки РГК, 1 учебный минометный полк тяжелых метательных аппаратов, 618 дивизион ПТО, 202 дивизион штурмовых орудий, 11 и 12 отдельные штурмовые роты. С начала нашего наступления в район Киева противник подтянул 5 и 7 танковые дивизии (с общим количеством до 150—170 танков) и 20 моторизованную дивизию из резерва.
Против ударной группы 60-й армии противник имел шесть пехотных дивизий (183, 208, 217, 291, 327 и 340 пд) с частями усиления — 231 артполк и 276 дивизион штурмовых орудий РГК и 4.11.43 г. подтянул 8 танковую дивизию (80 танков).
Для прикрытия Киева с севера противник построил три укрепленные полосы обороны с развитой системой инженерных укреплений. Каждая полоса обороны имела окопы полного профиля с ходами сообщений, противотанковые рвы, проволочные заграждения, лесные завалы и минные поля.
В ходе боев за Киев войска 1 Украинского фронта разбили 68, 75, 82, 88, 323, 340, 183, 217 и 327 пд, 20 мд и 7 тд, которые потеряли до 60—70% личного состава и большую часть материальной части. В боях подбито и сожжено до 100 танков, захвачено до 1300 пленных. Захвачены большие трофеи — склады боеприпасов, вооружения и снаряжения, подсчет которых продолжается.
Ватутин
потрібно памятати цю "ціну" "визволення"(миру)...
бо жертви виявились "пабедітелями"
і ЗАБУТІ..!
помнім...празнуєм...на кістках "пабедітелей"...
V
Вечером, когда я возвратился на КП, чтобы отдать дальнейшие распоряжения войскам, позвонил по телефону Николай Федорович Ватутин. Он сообщил, что только что разговаривал по ВЧ с И. В. Сталиным.
— Верховный приказал передать, что доволен ходом операции, и высказал пожелание скорее освободить Киев.
Помню, как раз в тот момент нам с А. А. Епишевым принесли ужин. Собственно, это был и обед, так как в течение всего дня не удавалось выкроить для него времени. Но, видно, и поужинать была не судьба. Закончив разговор с командующим фронтом, я вместе с А. А. Епишевым, а также командующим артиллерией армии генералом В. М. Лихачевым, начальником группы гвардейских минометных частей генералом А. П. Яровым, генералом В. С. Голубовским, состоявшим для поручений при Г. К. Жукове, и группой офицеров немедленно выехал в штаб 50-го стрелкового корпуса генерала С. С. Мартиросяна. Уточнив последние данные обстановки, мы поехали в штаб 167-й стрелковой дивизии генерала И. И. Мельникова, находившейся в районе кинофабрики.
Отсюда было ближе всего к центру Киева. Поэтому, добравшись до Мельникова, я приказал ему не приостанавливать наступление и ночью. Тут же наша группа вместе с частями дивизии и армейским танковым полком двинулась вперед.
И вот мы уже в Киеве. Вокруг шли бои, гремела артиллерия, пылали дома, среди которых я с болью увидел и здание университета, подожженное гитлеровцами. Да, еще шла борьба, ожесточенная, кровопролитная.
Двигаясь вслед за танками, мы добрались, наконец, по бульвару Шевченко до Крещатика. Там нас неожиданно встретили большие группы восхищенных, сияющих киевлян. Вокруг рвались снаряды, свистели пули, а жители города плотным кольцом окружили наши машины и бурно выражали свою радость.
В 4 часа утра 6 ноября, возвращаясь обратно, я заехал в штаб 50-го стрелкового корпуса, расположившийся в Святошнне, и оттуда доложил командующему фронтом о взятии Киева. Н. Ф. Ватутин, видимо, усомнился, так как спросил:
— Кто вам об этом доложил?
Узнав же, что я только что сам побывал на Крещатике, он несказанно обрадовался: [176]
— Выходит, можно докладывать товарищу Сталину?
— Да, — твердо ответил я, — можно докладывать об освобождении Киева.
Охваченные высоким наступательным порывом, воины 51-го стрелкового корпуса совместно с частями 5-го гвардейского танкового корпуса, 1-й чехословацкой отдельной бригадой и 167-й стрелковой дивизией 50-го стрелкового корпуса к 4 часам утра 6 ноября полностью освободили Киев{102}.
Час спустя представитель Ставки Маршал Советского Союза Г. К. Жуков и командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин направили следующую телеграмму Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину: «С величайшей радостью докладываем вам о том, что задача, поставленная вами по овладению нашим прекрасным городом Киевом — столицей Украины, — войсками 1-го Украинского фронта выполнена. Город Киев полностью очищен от немецких оккупантов. Войска 1-го Украинского фронта продолжают выполнение поставленной вами им задачи
---------за комент aspidа від 6 листопада 2013, 13:16----------
не треба...
зараз знову тему закриє...
а ще...
колгоспником..!
Такі величезні жертви неозброєного люду були на совісті радянських воєнних командирів, які зверхньо ставилися до мобілізованих солдатів, не вважаючи їхнє життя цінним. Показовим у цьому плані є висловлювання заступника Верховного головнокомандувача Жукова на засіданні перед початком форсування Дніпра, свідком якого був офіцер з особливих доручень командувача 1-м Українським фронтом Ватутіна – Юрій Коваленко. На запитання командирів, у що одягнути 300 тисяч мобілізованих, Жуков відповів: «Как во что? В чем пришли, в том воевать будут!» Коли ж зайшла мова про озброєння призовників, цинізм маршала перейшов усі межі: «Автоматическим оружием этих людей не вооружать! У них же за спиной заградотряды! Дай им 300 тысяч автоматов – и из заградотрядов ничего не останется. Они всех перекосят и чкурнут к немцам. Трехлинейку им образца 1891 года!» Але заступник командувача 1-м Українським фронтом по тилу генерал Кулешов доповів, що на складах є тільки 100 тисяч трьохлінійок. Тоді командувач Білоруським фронтом генерал Костянтин Рокосовський запропонував послати до Москви в Ставку кур’єра, який би доповів обставини й попросив допомоги з озброєнням та обмундируванням. І тут прозвучала коронна фраза Жукова: «Зачем мы, друзья, здесь головы морочим. Нахрена обмундировывать и вооружать этих хохлов? Все они – предатели! Чем больше в Днепре потопим, тем меньше придется в Сибирь после войны ссылать».
Для Жукова взагалі життя солдата нічого не важило, головне досягти результату, якою ціною – це вже другорядне. Свою позицію з цього приводу він чітко висловив під час зустрічі з командуючим військами союзників Ейзенхауером у 1945 році, поділившись зі своїм колегою досвідом розміновування полів: «Коли ми наштовхувалися на мінне поле, то наша піхота атакувала його так само, нібито його там не було. Втрати, які ми несли від протипіхотних мін, ми вважаємо рівними тільки тим, які б понесли від кулеметного вогню й артилерії, якби німці замість мінних полів вирішили захищати цю ділянку сильним військовим з’єднанням. Проте атакуюча піхота не підриває міни протитанкові. І після того, як вона проникає в глибину мінного поля і створює плацдарм, підходять сапери й роблять проходи, через які може пройти наша бойова техніка». Ейзенхауер був шокований таким методом, адже він чудово розумів, що чекало американського командира, прояви він таку винахідливість, – ганьба, осуд та суд.
...Хотів би завершити словами зі щоденника Олександра Довженка: «Я був учора на параді Перемоги… Перед Мавзолеєм стояло військо і народ. Маршал Жуков прочитав урочисту й грізну промову Перемоги. Коли згадав він про тих, що впали в боях у величезних незнаних в історії кількостях, я зняв з голови вбрання. Оглянувшись, я помітив, шапки більше ніхто не зняв. Тридцять, якщо не сорок, мільйонів жертв і героїв ніби провалилися в землю, або й зовсім не жили, про них згадали, як про поняття… Перед величчю їх пам’яті, перед кров’ю і муками не стала площа на коліна, не замислилась, не зітхнула, не зняла шапки. Мабуть, так і треба. Чи може ні?»
Так, можливо, нам варто замислитися над цією трагедією і не святкувати, а в жалобі згадати всіх хто поліг за столицю, поставити свічки в церквах та відправити молебні по загиблимх адже значна їх частина й досі не похована за християнськими звичаями, а знайшла вічний спокій на різних пагорбах та в водах Дніпра.
Ще страшнішу картину описує його колега Віктор Астафьєв – очевидець форсування Дніпра: «Найстрашнішими виявились кулемети. Легкі для перенесення скорострільні емкашки зі стрічкою на п`ятсот патронів. Усі вони були заздалегідь пристріляні й тепер, неначе з вузьких шийок брандспойтів, поливали берег, острів , річку, у якій кипіло місиво з людей. Старі й молоді, свідомі і не свідомі, добровольці й мобілізовані військкоматами, штрафники і гвардійці, росіяни і не росіяни – усі вони кричали одні і ті ж слова: «Мамо! Боженку! Боже!» і «Караул!», «Допоможіть!»... А кулемети сікли та сікли, поливали різнокольоровими смертельними цівками. Хапаючись одне за одного поранені й ті, кого ще не зачепили кулі, в`язками йшли під воду, річка горбилася бульбашками здригалася від людських судорог, пінилася червоними борунами».
Кількість загиблих була такою, що не всіх вдавалося навіть похоронити по-людськи: «Густо плавали у воді трупи з видзьобаними очима, що почали розкисати, з обличчями, які пінилися, наче намилені, були розбиті снарядами, мінами, зрешечені кулями... Сапери, яких послали витягувати трупи з води і ховати їх, не вправлялися з роботою – надто багато було вбито народу... А потім за річкою ж продовжувалося згрібання трупів, наповнювалися людським місивом все нові й нові ями, проте багатьох і багатьох полеглих на плацдармі так і не вдалося відшукати по балках, похоронити», – писав Астафьєв.
Це Пірова перемога. І достойні полководці про таку перемогу завжди казали - ще одна така перемога і я залишуся без війська! Та хіба комунякам то важливо! Жуков казав - баби єщьо нарожают. УХ, дьявольське отродіє, на кістках празнує!
Никто не говорит что это прям дата веселья , НО это знаменательная дата в истории Украины
Ты лучше глянь какие ВЫ СВИДОМИТЫ ОРГИИ на Тарасовой горе каждый год исполняете.
Прям ЛЫСАЯ ГОРА уже стала И пляшут, и пляшут...
Когда вы уже работать начнёте?
Как ты бы Днепр форсировал УЩЕРБНЫЙ?
Ты что думаеш там мальчики с рогатками сидели в немецких окопах А?
Я тебе тайну открою НА МОМЕНТ НАЧАЛА ВОЙНЫ армия вермахта - это самая ОСНАЩЁННАЯ армия мира была!
Но тебе СВИДОМИТУ комфортнее было-бы при немцах жить ДА?
Для тебя наверное будет ШОКОМ то что от ПЛЯСОК В ВЫШИВАНКАХ ВВП не увиличивается....
Войскам 38-й армии была объявлена благодарность. Большинству ее соединений и частей присвоено почетное наименование «Киевских». В том числе — 5-му гвардейскому танковому корпусу, 23, 30, 74, 136, 163, 167, 180, 218, 232, 240 и 340-й стрелковым, 13-й и 17-й артиллерийским, 3-й гвардейской минометной, 8-й и 2-й зенитным артиллерийским дивизиям и многим истребительно-противотанковым бригадам и полкам, минометным и инженерным частям.
1-ю чехословацкую отдельную бригаду Советское правительство наградило орденом Суворова второй степени. Советскими орденами и медалями было награждено 139 ее солдат и офицеров, в том числе и ее прославленный командир полковник Л. Свобода. Военный совет фронта, поздравляя личный состав бригады с одержанной победой, писал ее командиру: «Столица Украины — древний славянский Киев — никогда не забудет, что за его освобождение плечом к плечу с воинами доблестной Красной Армии сражались под вашим командованием героические братья — сыны чехословацкого народа
Гитлеровцы за время оккупации Киева, продолжавшейся 778 дней, разграбили город, а его жителям причинили огромные [183] страдания. Здесь они замучили, расстреляли и отправили в душегубки более 195 тыс. человек. Свыше 100 тыс. киевлян были угнаны на каторжные работы в Германию. Крупный город, в котором до войны было 900 тыс. жителей, почти опустел, в нем осталось всего лишь 180 тыс. человек. Партийным и советским органам, приступившим к работе, с первых часов освобождения города предстояло очень многое сделать, чтобы восстановить и наладить нормальную жизнь города___вот эти падлы защищают....это МОРАЛЬНЫЕ УРОДЫ,,,.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 октября 1943 года за мужество и героизм, проявленные при форсировании Днепра и удержании плацдарма на его правом берегу младшему сержанту Пилипенко Михаилу Корнеевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 1834).
Для того, чтобы ликвидировать прорыв Михаил Пилипенко для корректировки действий артиллеристов вызвал огонь на себя.
ВОТ ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК РУКОВОДИЛ МОИМ ИНСТИТУТОМ
І про моральних уродів..
Це ви про себе?
Щодо перемоги і її ціну, то знаю не з чужих слів. батько воював із 1941-го року і був комісований через тяжке поранення вже у 1942 році. Так от він розповідав і про роти заслону, і про те, як ковтнувши на голодний шлунок 100 грам наркомівських, наша солдати летіли стрімголів прямо на німецькі кулі, не думаючи хоч голову у сторону відвернути чи прилягти.
На війні загинуло троє моїх рідних дядьків, і зокрема один - під Києвом. Вшанувати невинно убієнних обов\'язково потрібно, а от славити тих, хто тілами людей прокладав дорогу до перемоги не шануючи людське життя - нічого!!!